Эверард сказал:

— Не понимаю, как они могут все выйти из строя.

— Вышли, вот и все, — настаивал Джоханнисон. — Все вышли из строя около двух часов. Примерно час назад, и ни один не заработал снова. Даже Джордж Дьюк ничего не смог сделать. Говорю вам, дело не в счетчиках.

— Но ведь вы рассказываете о них.

— Я говорю, что они не работают. Но это не их вина. Им нечего показывать.

— Что это значит?

— Я хочу сказать, что здесь нет радиоактивности. Во всем здании. Нигде.

— Я вам не верю.

— Послушайте, если патрон с горячим кобальтом не регистрируется на счетчике, может быть, не в порядке счетчик. Но если тот же патрон не разряжает простой электроскоп, если он не отражается на фотопленке, то что-то не в порядке с патроном.

— Ну, ладно, — сказал Эверард, — патрон неисправен. Кто-то ошибся и не заполнил его.

— Этот патрон сегодня утром работал, но неважно. Может, патроны как-то подменили. Но я принес кусок урановой смолки с нашей витрины на четвертом этаже, и он тоже никак не регистрируется. Не скажете же, что кто-то забыл поместить в него уран.

Эверард потер ухо.

— А вы что думаете, Дамелли?

Дамелли покачал головой.

— Не знаю, босс. Хотел бы знать.

Джоханнисон сказал:

— Не время раздумывать. Время действовать. Звоните в Вашингтон.

— О чем? — спросил Эверард.

— О зарядах атомных бомб.

— Что?

— Возможно, в этом ответ, босс. Послушайте, кто-то нашел способ останавливать радиоактивность, всю сразу. И это накрывает всю страну, все Штаты. Но это делается только для того, чтобы вывести из строя атомные бомбы. Они не знают, где мы их держим, и потому накрывают всю страну. И если это так, неизбежно нападение. В любую минуту. Звоните, босс!

Рука Эверарда потянулась к трубке. Его глаза встретились с взглядом Джоханнисона.